Главная / Культура / Тигран Кеосаян: «Я не девочка, чтобы любить Путина. Нравится курс»

Тигран Кеосаян: «Я не девочка, чтобы любить Путина. Нравится курс»

Тигран Кеосаян — очень хороший режиссер, нет слов. Сын блистательного режиссера. Но мне почему-то хотелось с ним говорить про это, только про это… Прости, главный редактор, и ты, Главный Редактор небесный, тоже меня прости. Я только хотел спросить: «Тигран, что с тобой произошло?» И я спросил.

Тигран Кеосаян: «Я не девочка, чтобы любить Путина. Нравится курс»

«Мне безумно стыдно, что я радовался расстрелу Белого дома»

— Сказать, что совсем не обидчивый, — вранье. Хотя поговорку никто не отменял: на обиженных воду возят. Я могу напрячься, если близкие мне люди, хорошие знакомые неправильно оценят что-то. А на чужих, посторонних чего обижаться-то.

— Вообще, Сашка, есть такая маза.

— Для начала я хочу сам почитать.

— В каком смысле? В матримониальном? Нет, давай про это не будем, мы же с тобой интеллигентные люди. Я пока не президент, к счастью, я не тот человек, о котором надо все насквозь знать.

— Мне кажется, достаточно понятно.

— Зачем раскусывать президента? Тебе не нравится Путин, мне нравится, с чем-то я согласен, с чем-то нет. Вот и все.

— Президент не купюра, которая нравится или нет. Президент оформляет чаяния населения, народа, который его выбрал. Или не оформляет. Мне кажется, что в данном случае президент Путин оформляет в действиях, в результатах и в поступках чаяния народа.

— Мы живем в демократической стране, я имею в виду большинство народа.

— Это удобно было так называть. Я тебе напомню 1993 год. Ты спрашиваешь: что со мной случилось? Я же понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ну, например, в 93-м году парламент хреначили практически в ста метрах от моего дома, где я тогда жил, на Смоленке. Я могу сказать, что с радостью смотрел, как пушки фигачили по парламенту. Я был убежден, что это очень правильно.

— Сейчас прошли годы, и мне безумно стыдно, что я радовался. Я не стоял на мосту вместе с колясками с детьми, мне хватило воспитания, но теперь я отлично понимаю, что все песни про демократичные 90-е годы (а я, как и ты, был участником многих процессов, в частности, политтехнологических)…

— Конечно.

— Я про себя. Тогда все СМИ занимались политтехнологией. Так вот: столь любимая частью общественности демократия 90-х закончилась с первым выстрелом танка по Белому дому. А потом — истории с 96-м, с выборами и все остальное.

— Каяться?

— Мне за себя стыдно.

— Знаешь, там посложней ситуация. Мне стыдно за мысль, что мне это нравилось. В 96-м году благодаря пропаганде стоял вопрос: или Ельцин, или коммунисты. Мне еще было важно зарабатывание денег, да. Я не вижу здесь большого криминала. Я не занимался ничем таким, за что было бы стыдно, когда помогал Ельцину в своей микроскопической части.

— Конечно, деньги вторичны, безусловно.

— Я — умный? Да хрен его знает. Если человек говорит, что он умный, то такое заявление граничит с глупостью.

— Да, я тоже подумал, что Гайдар хочет перекрыть нашим телом свои косяки. Царство ему небесное, в любом случае.

— Мне тогда было 26. Но время идет, и ты не можешь не поменяться. Ты же понимаешь: появляется семья, дети, ответственность. А почему я в 93-м не просек? Потому что я тогда еще не просек, что произошло в Беловежской пуще. Я не просек много вещей, очень важных. Мы стали жить в новой стране, еще не понимали, что значит китайская мудрость: «не дай нам Бог жить в эпоху перемен». Но я не жалею, честно, потому что тогда казалось, что это настоящая движуха. Это легло на возраст. Я не понимал, что наше поколение попало в самые жернова. Мы в институт успели поступить, а кто-то, как я, пошли в армию в одной стране, а вернулись в другую, с другими перспективами. Многих подкосило это. Потом — любовь, женитьба, ребенок… Надо было кормить семью. Поэтому я тогда не догнал, так получилось.

— Саш, скажи, пожалуйста: я похож на идиота? Только идиот может назвать себя мудрым.

«Ты серьезно считаешь, что Украина отдельное государство?»

— А сейчас я кошу и я ангажирован?

— Тогда рассказывай: кем ангажирован и под кого кошу. Или ложусь.

— Мы же с тобой много лет вместе. Ты что сейчас хочешь мне сказать? Что я стал занимать прогосударственную позицию? Из-за чего? Из-за денег? Так я тебе открою тайну. Подброшу, так сказать, эксклюзив. Когда я был, как ты говоришь, «свободен» и вел оппозиционную программу, я зарабатывал гораздо больше. Гораздо. Я не девочка, чтобы любить Путина. Мне нравится курс. Он соответствует моим взглядам на будущее моей страны. Я Путина, к счастью или к сожалению, лично не знаю, не вырос в Ленинграде…

— Я как цуцик? Ну, цуцик так цуцик, не передергивай, Саш. Ты хочешь сказать, что если бы Путин пришел в «МК», где ты работаешь, ты бы что, демонстративно на пол сел?!

— Тебе самому не смешно? Точнее, тебя самого не пугает вот эта ваша псевдолиберальная, а на самом деле тоталитарная мантра: если человек думает и чувствует не так, как вы, — значит, он врет, и он несвободен? Подумай об этом.

В своей программе на НТВ я делаю исключительно то, что мне нравится. Мне нравится говорить о политике с иронией. Потому что, ребята, ну нельзя так на полном серьезе! Ведь эта ненависть никуда не исчезает, она перейдет в очень недоброе качество и на всех нас отразится.

— Тебя мое мнение интересует? Прежде всего — Запад, могу объяснить почему. Мы готовы были полностью лечь под них в какой-то момент. Но им приспичило «дожать». Вот и пережали. Унизили великую страну. Получили то, что получили.

— Саша, ну что за штампы, что за детские формулировки? Не ожидал от тебя. Так думают многие люди. Познер вот так думает. И он прав.

— Да не в этом дело, просто это правда. В 91-м мы получили министра иностранных дел Козырева, который полностью лег под Запад. В какой-то момент мы перестали понимать, что происходит. Ни чем иным, кроме как оскорблением национального достоинства такой страны, как Российская Федерация, это не назовешь. А бомбежка Югославии? Это было уже втаптыванием.

— Вот видишь, и ты согласен, а не только Познер, Соловьев и Киселев. Украина стала последним аккордом. Влезли уже совсем к нам. Давай с тобой без прикрас говорить, что Украина — это совсем уже Россия.

— Неплохая компания. А ты серьезно считаешь, что это отдельное государство?

— Канада тоже отдельное государство, но ты ничего не сделаешь там без американцев. Они арестовывают дочку создателя «Хуавей», потому что американцы так сказали. Мы сейчас с тобой дурака будем валять, что этот мир справедлив? Россия — имперская страна.

— Такова ментальность нашего народа, и моя тоже с детства. Мне важно, чтобы нас уважали. Для меня органичнее, чтобы нас даже боялись, чем снисходительно кивали нашей слабости и смехотворности. Американцы уважают только силу. Наши кивания на законы, наша «мягкая сила» уже не работает. Миру наплевать на законы, и вообще всем. На мой взгляд, нам надо жестче реагировать. Мне кажется, мы не можем мириться с тем, что уже 5 лет происходит на Украине. Мы уже пропустили лет 20 с учебниками Кучмы «Украина — не Россия»…

— Это предательство интересов страны, которую собирали цари, коммунисты. Теперь Россия благодаря новым эмоциям, чувствам, идеям должна опять стать привлекательной для бывших стран СССР, которые поодиночке могут быть неинтересны этому миру. Например, Армения.

«Я имею право на поддержку того, что делает Путин»

— Не работай совестью нации, Саня. И не говори ерунды. Не может журналист всерьез думать, что в истории с украинским Майданом Америка ни при чем. А мы не справились с этой ситуацией — факт. Я работаю на свои ценности. На то, чтобы мои дети жили в такой стране, какой я хочу ее видеть. Пока что Путин предлагает больше из того, что я хотел бы видеть для своей страны, чем кто-либо еще, кого я слышал.

— Сань, ты реально как сектант сейчас выступаешь. Моя свобода на месте. Просто на одну минуту представь, что в мире есть люди, которые искренне думают не так, как ты. И что эти люди имеют право так думать. И быть при этом свободными.

— Ну, вот у тебя такая мантра. А мне она кажется гнилой. Это извечная позиция значительной части нашей интеллигенции — уже много лет как. Именно такая позиция больше всего виновата в 1917 годе. У интеллигенции всегда в России считалась дурным тоном хоть какая-нибудь ассоциация с властью. Это считалось отвратительным.

— Это ты, к сожалению, на какой-то там стороне, которую вы сами себе придумали. А я ни на чьей стороне — я на своей стороне. Говорю что думаю. Мне нравится жесткая, имперская Россия. Мне и не нравится многое тоже в экономике, правоохранительной системе… Но наши так называемые либералы требуют, чтобы человек обязательно ненавидел в своей стране все. Все подряд. Иначе — «что с тобой случилось, Тигран?» Хорошее, кстати, слово «либерал» испоганили.

— Есть патриоты-идиоты, есть настоящие патриоты. Патриотизм — это как любовь к матери, им не кичатся, не хвалятся.

— Ты Соловьева имеешь в виду? Он бизнесом раньше занимался. Я тоже раньше бизнесом занимался.

— Это кто Арашукова и Горринга в патриоты записал? Ты сам, что ли? Для меня патриоты — ребята из ССО, с которыми я имею честь иногда встречаться за столом. Ты бы охренел, что это за люди. Никаких яхт у них нет. Думаю, у них нет и десятой доли того, что есть у тебя. И они — патриоты. Вызывающие восхищение. Каждый день рискующие жизнью ради своей страны. А ты лозунгами разговариваешь, Сань, — даже неинтересно. А вот многие из тех, кого принято называть либералами, ненавидят не только власть, но и страну, народ. Считают темным быдлом.

— Просто либералы свой народ не знают, не понимают и не чувствуют. А Путин — чувствует.

— Путин, который тебе так не нравится, понимает народ, и народ его выбирает. Это и на Западе все понимают. Тогда, ребята, при чем тут Кремль?

— А где факты, Саша. Ты веришь этому панамскому досье? А ты его видел? Конечно, воруют. Но ведь и сажают за это воровство. Ты сам же Арашукова вспомнил. Ты точно такой же зомбированный, как и все. В 90-е, что ли, была та свобода, которой ты хочешь? Свобода показывать по телевизору операцию на тазобедренном суставе Примакова по приказу олигарха?..

— Слушай, если государственный курс мне в целом симпатичнее, чем негосударственный, — конечно, я буду с этим государством. Станет несимпатичным — не буду. Пока что мне нравится пытаться изнутри делать его лучше, чище, и это правильнее, чем умыть руки, нравиться тебе и считать, что моя хата с краю. Ты же именно с этой позиции на меня налетел. Ты мне запрещаешь иметь свою позицию?

— Это и есть прелесть жизни, когда цветет много цветов. Ты внимательно смотришь мою программу — так чего я там не говорю?..

— Согласись, я имею право делать не то, что тебе бы хотелось, а то, что хочется мне.

«Я тот же самый, только немножко повзрослевший»

— Для начала надо что-то делать с их режимом. Как — не знаю, это не на мою зарплату вопрос.

— У меня с 94-го года свой водитель. Задолго до Путина, как ты понимаешь. Я с 88-го очень прилично зарабатываю.

— Да точно не хуже тебя, Сань. Рассказал бы тебе, как я многим из них помогаю, да отец не велел такие вещи рассказывать. Я тот же самый, только немножко повзрослевший, немножечко разочаровавшийся в каких-то вещах.

— Понимаешь, много разочарований случилось. Когда произошла Болотка…

— Нет, конечно, я не люблю толпу. И потом, взрослому человеку участвовать в спектакле, поставленном по лекалам Грузии, Украины, — не комильфо.

— Ты хочешь вернуть свою молодость, 91-й год. А я? В 85-м году с автоматом в руках я давал присягу той стране — Советскому Союзу. Ты знаешь, я себя от присяги не освобождал. Для меня ужасно неуютно понимать, что Киев, Душанбе, Ереван, Минск — не моя родина. Я внутренне с этим не согласился.

— Мой кумир? У меня нет кумиров. В Библии написано: «Не сотвори себе кумира».

***

— Рита — болезненно честный человек. Столкнувшись с ней, я увидел, что она, руководитель большого успешного холдинга, человек, который искренне любит Родину. Меня можно обманывать месяц, два, но тяжело обманывать годами. Возможно, я действительно по-другому стал смотреть на «государевых людей», познакомившись с Ритой.

— Она не называла Путина вождем. Читай первоисточник. Она написала, что Америка своими санкциями добилась обратного — превратила Путина в глазах населения из президента в вождя, включила в народе режим «русские не сдаются». И ни с каким флагом она, конечно, не ездила. А писала о том, что восхищена именно демократией в Америке, где вопреки воле истеблишмента и мейнстримовских СМИ победил Трамп. Но ты-то все это берешь из «либеральных» интерпретаций. А не из реальности.

— Ха. Ха. Ха. Пойдешь ко мне стажером в авторы «Пилорамы»?..

— Не, стажером тебя, пожалуй, не возьмут. Знаешь, у меня проблемы с коленными суставами, они не сгибаются.

— А я стою рядом.

— Я всегда с юмором относился к тому, что говорили: брак должен быть единокровным. Нет, конечно. Я прожил 21 год с Аленой (Хмельницкой. — А.М.), у нас двое детей. Я не знаю, даже не могу объяснить… Наверное, это касается какого-то уклада (хотя мы в разных местах выросли, и такая большая разница — 14 лет), но он един. Я родился и вырос в России, в Москве, и она выросла в России, в Краснодарском крае. А в результате получается уклад, как у моих родителей: как будто она знает, как я жил ребенком. Рита для этого ничего не делает, она просто так существует, а получается, как будто я вернулся в детство.

— Никакого Фрейда, правда. Фрейд — это так, погулять. А тут по-другому все.

— Открою страшную тайну: свадьбы еще не было.

Источник

Смотрите также

«Искусство по рублю»: как купить шедевр за бесценок

Коллекционирование искусства доступно только богачам? А тем, кто живет на одну зарплату, остается собирать магнитики …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *